Les 4 saisons. Choregraphie: Angelin Preljocaj
Sunday, 1 October 2006 01:37 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
drraugЗамечательный модерн вчера посмотрели. Под Вивальди, ха-ха. :)
Ну посмотрите на главных героев, например: лягушку и ежа-мутанта. Милые, прекрасные создания, полные грации, и трогательного хрупкого изящества.
И вот что я подумал, ведь когда смотришь на людей, когда они танцуют, все-таки себя с ними связываешь как-то, и начинаешь за них переживать. И неважно, танцуешь ли ты сам или нет, неважно, насколько перед тобой сверх-заслуженная балерина или группа irish-дансеров из Ново-Сахарово. Все равно происходит в голове какое-то сопостовление, и кроме него-танцующего и меня-смотрящего возникает еще некий я-танцующий-как-он. Или не совсем как он. :) При этом вот если смотришь на корову, например, на лугу — не становишься коровой, смотришь на радугу — не представляешь у себя семицветный окрас. Остаешься просто-созерцающим зрителем. Может быть, этим искусственность искусства и проявляется? — тем, что зритель не остается при этом только-зрителем, а становится как бы соучастником? Не знаю, во что нужно превратиться на сцене, чтобы такого не происходило.
До этого у меня пожалуй был опыт просмотра одного такого балета, когда на происходящее я смотрел тем же взглядом, что и за окно. «Щелкунчик» в Большом, впрочем, не весь, а только самые массовые сцены. Но модерн велик и ужасен в частности и тем, что не ограничивает себя в средствах выражения. Существо в полностью закрытом костюме, с измененной пластикой — уже не воспринимается танцующим человеком, и на прыгающих по сцене зеленых «лягушек» смотришь уже просто как на лягушек, на трогательных пугающихся «ежей» — как на ежей. Ощущение от этого другое совсем. Я даже не хочу сказать, что это более правильное ощущение, но — оно другое, и явно более редкое. Получилсь на этот раз. И это при том, что с самого начала я вообще смотрел балет ужасно инсайдерски, отмечая несинхроны, потерянные комбинации, коров-солисток и шатание на адажио. Но вот — вышли лягушечки, и разве они не прекрасны?
Ну посмотрите на главных героев, например: лягушку и ежа-мутанта. Милые, прекрасные создания, полные грации, и трогательного хрупкого изящества.
И вот что я подумал, ведь когда смотришь на людей, когда они танцуют, все-таки себя с ними связываешь как-то, и начинаешь за них переживать. И неважно, танцуешь ли ты сам или нет, неважно, насколько перед тобой сверх-заслуженная балерина или группа irish-дансеров из Ново-Сахарово. Все равно происходит в голове какое-то сопостовление, и кроме него-танцующего и меня-смотрящего возникает еще некий я-танцующий-как-он. Или не совсем как он. :) При этом вот если смотришь на корову, например, на лугу — не становишься коровой, смотришь на радугу — не представляешь у себя семицветный окрас. Остаешься просто-созерцающим зрителем. Может быть, этим искусственность искусства и проявляется? — тем, что зритель не остается при этом только-зрителем, а становится как бы соучастником? Не знаю, во что нужно превратиться на сцене, чтобы такого не происходило. До этого у меня пожалуй был опыт просмотра одного такого балета, когда на происходящее я смотрел тем же взглядом, что и за окно. «Щелкунчик» в Большом, впрочем, не весь, а только самые массовые сцены. Но модерн велик и ужасен в частности и тем, что не ограничивает себя в средствах выражения. Существо в полностью закрытом костюме, с измененной пластикой — уже не воспринимается танцующим человеком, и на прыгающих по сцене зеленых «лягушек» смотришь уже просто как на лягушек, на трогательных пугающихся «ежей» — как на ежей. Ощущение от этого другое совсем. Я даже не хочу сказать, что это более правильное ощущение, но — оно другое, и явно более редкое. Получилсь на этот раз. И это при том, что с самого начала я вообще смотрел балет ужасно инсайдерски, отмечая несинхроны, потерянные комбинации, коров-солисток и шатание на адажио. Но вот — вышли лягушечки, и разве они не прекрасны?
