Китайская ничья
Sunday, 4 July 2004 03:45 pmВот он сидит предо мной, но как всегда не открывает лица.
Он мне знаком, как родной, но будет тайной для меня до конца.
И он мне руку дает, и он пускает часы,
Я знаю, он не соврет, он как в аптеке весы,
И мой черед настал, чтоб сделать первый ход вперед во имя Отца.
Мой самый острый дебют не ляжет тенью на высоком челе,
Он грозен, как Страшный Суд, он знает судьбы всех фигур на столе.
Но позабыл, верно, он, что я не фишка в игре,
Что я не конь, и не слон, и не визирь при дворе,
Пускай я шут, но шутка тут в том, что он помнит только о короле.
Он знает жестов язык, его движенья бесподобно легки,
Он в тайны слова проник, он своей речью в бой бросает полки,
Красивым взмахом руки он перепутал пути,
Он подготовил силки, и мне их не обойти,
Но в этот миг, прекрасный миг, я все фигуры вдруг сметаю с доски.
Часы идут, мы сидим, лишь только он и против только лишь я,
На пол со стуком глухим летят картонные враги и друзья.
И мы под бой их поймем, что надоело играть,
Мы лучше кружки нальем и будем песни орать,
К утру мы с ним напьемся в дым вином хмельным, и снова будет ничья.
Он мне знаком, как родной, но будет тайной для меня до конца.
И он мне руку дает, и он пускает часы,
Я знаю, он не соврет, он как в аптеке весы,
И мой черед настал, чтоб сделать первый ход вперед во имя Отца.
Мой самый острый дебют не ляжет тенью на высоком челе,
Он грозен, как Страшный Суд, он знает судьбы всех фигур на столе.
Но позабыл, верно, он, что я не фишка в игре,
Что я не конь, и не слон, и не визирь при дворе,
Пускай я шут, но шутка тут в том, что он помнит только о короле.
Он знает жестов язык, его движенья бесподобно легки,
Он в тайны слова проник, он своей речью в бой бросает полки,
Красивым взмахом руки он перепутал пути,
Он подготовил силки, и мне их не обойти,
Но в этот миг, прекрасный миг, я все фигуры вдруг сметаю с доски.
Часы идут, мы сидим, лишь только он и против только лишь я,
На пол со стуком глухим летят картонные враги и друзья.
И мы под бой их поймем, что надоело играть,
Мы лучше кружки нальем и будем песни орать,
К утру мы с ним напьемся в дым вином хмельным, и снова будет ничья.